Статьи

Главная страница
Новости
О Клубе
R.A.World
Галерея
В память
Статьи
Stuff
Форум
Контакты
Ссылки


  

Теория пассионарности

 


Автор:

Андрей «Котофей» КОЧЕТОВ, фото автора и участников пробега

Русский ученый историк-этнолог Лев Николаевич Гумилев создал теорию, которой попытался объяснить, почему тот или иной народ в определенный миг получает некий энергетический посыл, после чего подрывается с места, сворачивает горы и добивается невиданных свершений. Мне кажется, она относится и к мотоциклистам, бросающим все – теплый дом, работу, семью – и отправляющимся навстречу приключениям.

 

Теория пассионарности

 

 

 

В теорию эту можно верить, можно нет. Но что‑то же движет людьми, которые отправляются в кругосветки, в зной пустынь, в морозы Заполярья? Пассионарностью можно объяснить всё, а ее отсутствие доказать невозможно. «Куда тебя черти несут?!» А ты разводишь руками: «Пассионарность, брат!» И всё. По-моему, этого вполне достаточно. 

 

Очередной приступ мотопассионарности мы с Аней словили год назад. После обетованной Европы с ее шумными зимними фестивалями захотелось чего‑то более уединенного. И более сложного… На горизонте фантазий замаячила призрачная вершина – наш новый Эверест. Нордкап! 

В нашем распоряжении «Урал-Патрол», хорошо показавший себя в сезоне-2013. О его подготовке к зиме я уже рассказывал («Мото» №12- 2013). По совету друзей-мотополярников стартовать решили из Кеми, дабы не мучить ни себя, ни мотоцикл моим многолетним кошмаром – трассой Москва – Питер. Загрузили «Урал» в фургон и за сутки добрались до места. 

Перегон Кемь – Лоухи.
 

В Кемь въехали к полуночи. После слякотной столичной псевдо-зимы морозец –26 °C бодрил. Возле вокзала нас встречал Юра Джес, член мотоклуба «Северо-западные пауки», хорошо знакомый многим мотопутешественникам. Так случилось, что Кемь – не только отправная точка на знаменитые Соловецкие острова, но и самый удобный чек-пойнт между Питером и Мурманском. Поэтому небольшая, но уютная квартира Джеса повидала немало мотокочевников всех мастей. Так же познакомились и мы в первой поездке на Нордкап, правда летней («Мото» №3-2011). Прошло четыре года, но Юра встретил нас как дорогих долгожданных гостей. 

 

Успенский собор в Кеми (1711 г.).
 

Кемь – город старинный, поморский. Поначалу турист видит Кемь неприглядную: вокзал с бесконечными вереницами грузовых составов, полуразрушенные бараки по дороге в порт, откуда ходят корабли на Соловецкие острова, а в порту – заброшенный лесозавод. Но стоит поехать по улицам, где соседствуют постройки разных эпох с печатью постперестроечной разрухи, стоит углубиться в историю края… Между прочим, по древнеарийским представлениям к прародине ариев – Гиперборее – относят и нынешнюю территорию Карелии. А чего стоит легенда о бел-горюч-камне Алатыре, что располагался на острове Буяне. В древнерусских апокрифических текстах так называли вселенскую гору, центр мира, а Буяном – остров Немецкий Кузов, находящийся в Белом море всего в 30 км от города. Теперь вы понимаете, где тот самый «пуп земли»?.. Но туристы почему‑то облюбовали декорацию для фильма П. Лунгина «Остров». Согласен, что «самая знаменитая церковь в Кеми» выглядит живописно. Хотя это не церковь. И она не в Кеми… 

Старт из гаража Джеса.
 

Итак, «Урал» выгружен, собран и упакован. Отгремел тостами «банкет» на кухне у Джеса. Было лестно, что почти всё байк-сообщество города пришло пожелать нам доброй дороги. А приятель из Мурманска прислал прогноз погоды: «Минус 34. Добро пожаловать! ;)». Что ж, отступать поздно. «Пить так пить!» – сказал котенок, когда несли его топить… 

Такими специально надпиленными поленьями можно долго греться в случае поломки на трассе.
 

Утро разрушило смелый план доехать до Мурманска одним махом. Точнее, его разрушил затянувшийся вечер. 560 км – нормальный дневной перегон, но для лета. А погода шепчет: по‑пушкински морозно и солнечно. «Урал» бодро тарахтит на холостых, будто вокруг не карельские сугробы, а виноградники Кавказа. 

Джес наотрез отказался отпускать друзей одних, решив с приятелем Сергеем проводить нас до поселка Лоухи на машине. «Это полторы сотни километров без населенных пунктов, заправок, кафе и даже сотовой связи. Если что – даже позвонить не сможете! Машин мало, да и остановятся ли… Посмотри на себя – ты сам бы остановился?» Действительно… Джес позвонил Егору, одноклубнику из Кандалакши, и попросил нас принять. Под шумок упаковал в машину и Аню: «Еще накатаешься!» 

Облачаюсь в комплект американской зимней униформы. Заправляем полные баки и все канистры. Едем! Через 15 км тряски вдоль реки Кемь выезжаем на трассу. Набираю скорость, вкатываюсь в дорогу, в мотоцикл, в себя. Дорога – сказка! Широкая полоса хорошего асфальта плавно извивается меж стен заснеженных елей. Трасса отлично расчищена, на оставшемся льду продольная нарезка. Шипованная мягкая «Петрошина» держит хорошо, лишь иногда слегка гуляя по бороздкам нарезки. Оппозит бодро стрекочет. Душа поет что‑то новогоднее. 

Все‑таки интересная штука – человеческие взаимоотношения. Многих приятелей, которые раскиданы по этому огромному миру, я вижу крайне редко: в лучшем случае раз в год-два пересечемся на каком‑нибудь слете, заскочим друг к другу в гости в рамках очередного прохвата. И ты безумно рад его видеть, как и он тебя! Свалились вот, как снег на голову, среди зимы на «Урале» и требуем внимания и всяческой поддержки. А они готовы в лепешку расшибиться, чтобы максимально скрасить твое существование и помочь всем, чем только возможно. Парадокс?.. Скорее закономерность. Мы не успеваем утомить друг друга, не морочим житейскими проблемами, не лезем в душу, не ведем общий бизнес. Мы ничего не должны друг другу, кроме того, что по совести. Ибо «мы одной крови». И в этом чистота наших отношений. Как там у Ремарка: «Даже близким людям хочется иногда расставаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению». Все же хорошо, что есть время, расстояние и трудности. Порой именно они дают понять, кто любит, кто дружит, а кто не так уж и нужен. 

На перекрестке у Лоухи придорожное кафе и неработающая (судя по виду – уже давно) АЗС. Покосившиеся бытовки, несколько грузовиков. Смеркается, ветер закружил первые снежинки. Где‑то внутри пробежал холодок бесприютности. Давным-давно где‑то в этих местах обитала старуха Лоухи, хозяйка Севера, страны тьмы и мрака Похъелы. И мы въезжаем в ее царство… 

Греемся, пьем кофе. Облачаем Аню в зимние «доспехи», и она становится похожа на эмблему Michelin. Достаю из чехла шлем и понимаю: я лопух! Взял летний шлем без «челюсти», просто с большим стеклом. В глазах жены отразилась вся боль еврейского народа, а в глазах друзей – осуждение холокоста мировым сообществом. Осталось лишь с покаянным видом развести руками. Несколько водителей-дальнобойщиков смотрят на нас скорее с жалостью, чем с удивлением, мол «мало ли полоумных природа наплодила». 

Джес заливает мне бак из своей канистры, хотя у меня полная 10‑литровая, от денег отказывается. Протестую, ведь до Кандалакши всего 150 км. «Прибереги! Мало ли что… Это Север!» Байкер плюс житель Севера – Человек в квадрате! 

Прощаемся, желаем друг другу доброй дороги. У Джеса остался наш фургон, поэтому на обратной дороге увидимся. Если, конечно, без «мало ли что…» 

Завьюжило. Габаритные огни друзей быстро исчезают в снежном вихре. Ночь, пустая дорога, в скудном свете фар белые полосы обочин. «Половина удовольствия в путешествии заключается в эстетике потерянности», – писал Рей Бредбери. Вот и мы затерялись в ночном мраке, между Кемью и Кандалакшей, между лесов и озер, между землей и небом, на тонкой полоске асфальта… 

Метель усиливается, все труднее разглядеть припорошенную снежком дорогу. Порой совсем теряю ориентацию. Сломался дешевый подогрев левой рукоятки, и пальцы никак не могут отогреться. Вот она, дорожная наука: не экономь на себе, не шути с Севером! Пытаюсь зацепиться за редкие обгоняющие машины и идти по габаритам, но они слишком быстры для нас. Скорость упала до 60–70 км / ч, но главное – не останавливаться, ехать. 

Бытует мнение, что женщина в путешествии – обуза, чемодан без ручки. Я сам всегда придерживался теории, что байкеру, да еще и кочевому, семья только в тягость (а, скорее, он – семье). Но женщина женщине рознь. Поэтому женился я поздно, в 36 лет. Но быстро – через 3 месяца после знакомства. И мы сразу же отправились в наше первое совместное (свадебное, естественно) путешествие («Мото» №8-2010). С тех пор почти всегда вместе – и на веселых тусовках, и на шумных слетах, и на дороге, какой бы сложной она ни была. Краем глаза кошусь на большой кокон в коляске, из‑за обледенелого визора жесткий взгляд устремлен в мрак снежной ночи. Мы действительно вместе! Не по паспорту, не по «ячейке общества», не по общим отпрыскам… Мы вместе по жизни, по пути, по дороге. В груди прилив нежности и гордости одновременно. 

Температура падает. Мотоцикл покрылся тонким слоем инея. Километраж на навигаторе убывает, но очень медленно. Судя по нему, мы уже пересекли полярный круг. Европейцы создали вокруг этой невидимой линии целый аттракцион: на любой дороге, ее пересекающей, кафешки, магазинчики, парковки, сувениры. У нас же – полинявшая синяя стела на обочине, которую в кромешной тьме северной ночи мы не разглядели. В моем снаряжении не холодно, даже пальцы отогрелись, но тело медленно теряет энергию. Выражается это в общей усталости, апатии, начинает клонить в сон. Видимо, так и погибали полярники, несмотря на самую крутую экипировку. 

И вот, наконец, заправка перед поворотом на Кандалакшу. Темная «Шевроле-Нива» мигает фарами. Егор! «Ну как вы, живы? На улице минус 36!»… Пытаюсь поднять «морду» зимнего флип-апа, но… она примерзла к бороде! Пальцами топлю ледяные сталактиты. Разворачиваем Анину «упаковку» из зимнего спальника, вытаскиваем ее из коляски. Флисовая маска под визором обледенела, глаза стеклянные, на ресницах иней. Запихиваем ее в машину. Пытаюсь прикурить, и занемевшие пальцы сразу прихватывает морозцем. 

Берег Белого моря. Кандалакша.
 

Последний рывок – и вот мы вкатываемся в гараж. Сельский домик протоплен, как баня. На столе запотевшая бутылка водки и кастрюля наваристой похлебки из куриных шеек. Тепло! Вкусно! Медленно оттаиваем. Кайф… Трудный выдался день. Казалось бы, всего чуть более 300 км, но на Севере расстояние меряется не километрами… 

Звонок в Мурманск. Друзья собираются утром приехать, чтобы сопровождать нас. Хотел было отказаться, но, глядя на посиневшее лицо жены, решил, что так будет лучше… 

Утром звонок: «Сможем выехать только к обеду, ждите!» Потеплело: «всего‑то» –28 °C! Но Аню на улицу не выгнать, а мне не сидится. Завожу «Урал» и еду к Белому морю. Город живет, все спешат по своим делам. Заезжаю на заправку, в продмаг за сигаретами. Люди оглядываются, но никакого ажиотажа. Север! Здесь отморозками никого не удивишь. 

За городом дорожка уходит круто вверх – и после нескольких виражей передо мной раскинулась белоснежная гладь, кое‑где утыканная покрытыми лесом бугорками островов. Над горизонтом сияющим апельсином зависло солнце, подсветив светло-оранжевым облака и заснеженные ели. Белое море сплошь не замерзает, но вокруг участков суши образуется полоса ледового припая, ширина которой хотя и зависит от погоды, но меньше нескольких километров не бывает. Слезаю с мотоцикла, плюхаюсь прямо на сугроб. Красотища! 

Но день в Заполярье короток, а до Мурманска 250 км. Возвращаюсь, расталкиваю Аню. Попрощавшись с Егором, выезжаем. Мы часто слышим о русском гостеприимстве, кавказском, азиатском. Но самое-самое – это байкерское гостеприимство, независимо от места и национальности. 

Мы вновь мчим по широкой серой ленте. Мурманских перехватим в дороге, тут она одна. Погода снова шепчет: солнечно, морозно, безветренно. Покрытые белой шубой мохнатые ели сменяют белую гладь замерзших озер. Закатное солнце обрело темно-оранжевый оттенок, окрасив снежную идиллию в нереальный розово-оранжевый цвет. Фантастика! Рождественская открытка! И мы живем в ней!.. 

Как случилось это чудо? Почему мы здесь? В чем секрет мотопассионарности?.. О. Генри писал: «Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу». Мы все из детства. И многое родом оттуда. Давным-давно, еще в середине 80‑х, в средней школе, я возвращался с какой‑то веселой тусовки. В голове легким ветерком проносились мысли о новой влюбленности, широте и многообразии мира, радужных перспективах… И вдруг перед собой я увидел мужскую фигуру неопределенного возраста, устало шаркающую растоптанными ботинками «прощай, молодость» – нечесанные волосы, торчащие из‑под шапки-петушка, полинявший коричневый плащ, две авоськи, набитые продуктами. Будто порыв ветра неминуемой осени смахнул бабочки-мысли. Передо мной живо встала картина его жизни: с утра до вечера завод, стройка или контора, а вечером с «добычей» в духоту пыльной квартирки, где беснуются разновозрастные чада, а на завешанной стиранными трусами и майками кухне кашеварит сварливая толстозадая жена. И так изо дня в день, из года в год… И что, такой же беспроглядный мрак серого бытия ждет и меня, полного сил и желаний?!.. Мерзкий холодок пробежал по спине. И еще долго не мог я избавиться от тяжелого осадка. Прошли годы, но как только я слышу что‑то вроде «пора бы тебе повзрослеть, взяться за ум» и прочую ересь, передо мной вновь встает призрак из детства, и согбенная спина в мятом плаще заставляет вскакивать в седло и нестись куда глаза глядят, где ветры сдувают с дороги, а мороз пробирает до костей, где встречи теплы и быстротечны, где проблемы редки и ненужны. Где весело, пьяно, дорожно, где ты живешь! ЖИВЕШЬ!!!.. 

Декорации к фильму «Остров».
 

Растительность по обочинам все ниже, а сопки все выше. Солнце как бы нехотя закатилось за горизонт, небо подернулось морозной дымкой. Справа, сливаясь с небом, проявились призрачные силуэты Хибинских гор… 

Встречный внедорожник мигает фарами и круто разворачивается за нами. Парни! Торможу… Братья по клубу Андрюха Кубик и Саня Дайвер, а также старый приятель Леха Бумер, член суппорт-чапты НАМС. Видно, что Аня подмерзла. Хваленые ботинки «Ямал» не справляются с долгим статичным сидением в коляске. Несмотря на протесты, совместными усилиями пересаживаем ее в машину. 

Последнее, что удалось увидеть, прежде чем дорогу окутала тьма, это Мончетундру, выжженную пустыню которой прикрыл снег, и виновника этого техногенного катаклизма – комбинат «Североникель». Четыре года назад сухие остовы поваленных деревьев произвели на нас гнетущее впечатление, но, говорят, ситуация с экологией выправляется, и пустошь уже начала зарастать молодой порослью. 

Мурманск встретил огнями и не очень‑то вежливыми водителями, не особо задумывающимися над сложностями зимней мотоезды. «Урал» поселился в гараже клаб-хауса, а мы отправились к Андрюхе отпаиваться и отогреваться (что, по сути, одно и то же). Оказывается, вся честная компания собирается ехать с нами в качестве технички и группы поддержки. Скучать не придется! 

Зимний Мурманск.
 

Следующий день выдался активным. Пока Андрей готовил свой микроавтобус к поездке, Леха устроил нам экскурсию. Зима преображает не только природу, но и города. Знакомые места выглядят порой неузнаваемо. Из-за высокой влажности мороз пробирает до костей. 

Мурманск. Монумент «Алёша».
 

А вечером в клаб-хаусе друзья устроили нам обжираловку камчатским крабом. Огромные зверюги! И вкусные. Здесь впервые прозвучал вполне естественный вопрос: почему Нордкап? Странно, но мы как‑то не задумывались над этим… Может, потому что совпали интересы и возможности? А ведь это порой самое сложное. Может, потому что зимой на мотоцикле россиян там еще не было? А эффект первооткрывательства – острая специя путешествия. А может, потому что летняя поездка на северный край Европы 4 года назад до сих пор остается в личном рейтинге самой трудной и опасной? И нам нужно заглянуть в глаза страху в еще более сложных условиях. А может… «Пассионарность, брат! Наливай!» 

Камчатские крабы и добрый виски в клаб-хаусе Support chapter HAMC.
 

Но телефонный звонок опрокидывает все планы: Андрюха поехать не сможет – необходимо присутствие на работе и его, и коллеги Сани… Что ж, «не всё котам масленица», придется ехать одним… И тут Леха говорит: «Я могу поехать, но через три дня должен вернуться». Отлично! Успеем! 

Раннее утро. Темно. Минус 26 °C. В морозной дымке сигаретный дым будто застывает. Полярная ночь уже закончилась, но солнце лишь слегка поднимается над горизонтом, даря нам 4–5 часов светового дня. Облачаемся в «доспехи». Ребята нашли для Ани более подходящий шлем и валенки. Правда, последние оказались ей выше колена, и ноги не сгибались. Когда паковали ее в коляску, здорово повеселили киношников, приехавших снимать сюжет о столичных сумасбродах.